Сатанизм за счёт святых

№ 2026 / 45, 13.11.2026, автор: Дарья ВЕРЯСОВА (г. Абакан)

Во всех провинциальных городах есть традиция: после спектакля зрители аплодируют стоя. Абакан не исключение. Что бы ни показали: гениальный спектакль или средний палец – всегда найдётся тот, кто встанет первым и крикнет «Браво!». А за ним и остальные – неловко же сидеть, раз все встают. Это о многом говорит. В первую очередь, о критическом мышлении. Потом – об образовании, об уверенности в собственных знаниях…

Когда-то давно я сравнила Абакан с островком нетронутого социализма, и все умилились. Это и тогда не было комплиментом, а теперь – и подавно. Город перестал развиваться. Да, какие-то культурные мероприятия происходят. В основном за счёт хакасской экзотики, которая многим уже поперёк горла. Гастролируют театры, иногда приезжает что-то масштабное – МХАТ имени Горького недавно побывал. Человек со стороны удивится: четыре театра, филармония, дворец молодёжи, музей огромный, картинная галерея, библиотеки. И – перестал развиваться? И – некуда пойти? Да, некуда пойти. Из всего перечисленного на мероприятиях я чаще всего бываю в филармонии – там труднее изуродовать авторское произведение до неузнаваемости. Потому что если под развитием подразумевать то, что происходит в Русском театре имени Лермонтова, то лучше безымянным хакасом лежать в кургане.

С марта 2023 года Русский театр в качестве главного режиссёра возглавляет Баатр Колаев. Режиссёр он плодовитый, я не стану анализировать все его постановки, хотя начни я раньше писать о глумлении над произведениями Пушкина (о, несчастная «Метель»!), Булгакова, Островского, может быть, удалось предотвратить плевок в православие. Впрочем, институт критики умер, публиковать рецензии практически негде. Рядовой зритель никак не способен повлиять на происходящее в театрах: либо он соглашается впитывать режиссёрские испражнения, либо нет. Разговор со зрителем отсутствует, вытоптан на корню. Да и мало кто решится честно высказать своё мнение (см. вступление). Необходимо упомянуть ещё и такой факт. Работа с Достоевским (спектакль «Карамазовы») режиссёру удалась – просто потому, что он хорошо умеет обращаться с грязью и злом, а именно через эти факторы воздействовал на читателя классик. Со светом и красотой Колаев обращаться не умеет – и просто заляпывает их, чтобы было сподручнее потом выкрутить и изломать.

Я зритель компетентный, насмотренный: драматург с именем, постановками и премиями. Но самое главное – я образованный православный человек. И мне кажется дикостью тот факт, что приступая к разработке серии спектаклей о православных святых, ни один из руководителей театра даже не подумал проконсультироваться со специалистом – я имею в виду православных священников. Насчёт благословения на постановку даже не заикаюсь – вряд ли наши театралы знакомы с таким обычаем. Режиссёр Колаев, по слухам, открыто называет себя буддистом, директор Евгения Медведкина в связях с православием также не замечена. И я не понимаю, почему эти люди решили, что осилят сложнейшую тему без сторонней помощи.

Тем не менее, театр получает грант Президентского фонда культурных инициатив (на минутку, это деньги налогоплательщиков, то есть нас с вами, дорогие зрители) на реализацию серии «театральных уроков» о русских святых. Формально, конечно, идёт рассказ об истории становления Государства Российского по текстам Карамзина. Но если мы посмотрим, кому посвящены постановки, то крайне удивимся: помимо равноапостольной святой княгини Ольги нам покажут равноапостольного же святого князя Владимира, святых Александра Невского и Димитрия Донского.

И пока Колаев и иже с ним не оплевал остальных святых, давайте посмотрим, что произошло с несчастной княгиней Ольгой на Новой сцене театра имени Лермонтова в начале ноября.

История повествует нам о княгине Ольге – по сути первой святой на Руси, первой правительнице, принявшей христианство и ныне почитающейся как равноапостольная святая. То есть равная апостолам – тем самым людям, что были подле Христа. Это потрясающая ответственность – взяться показывать эту женщину в момент принятия крещения и отторжения бесов. Меня бьёт дрожь при мысли о том, как мощно и образно можно было показать эту историю. Но речь не обо мне.

В начале спектакля мы узнаём от слуг, что княгиня при смерти. Там она и проведёт все сорок пять минут сценического времени, периодически впадая в реальность, как в истерику. В бреду Ольга слышит журавлей, ей мерещатся души погубленных ею древлян, которые хотят затащить её в свой ад. Ольга отмахивается от древлян нательным крестом.

Стоп.

Значительную часть моей жизни занимает православие. Но, я думаю, что даже самому далёкому от церкви человеку понятно, что крещение смывает все грехи. Потом человек наделает новых. Но при крещении старые обнулились, исчезли, их нет – душа чиста, как у младенца. И я уверена, что в десятом веке был тот же расклад. Но если бы создатели спектакля приняли этот факт за основу, то и спектакля бы не осталось. Изначальный «красивый» конфликт крещёной умирающей княгини с некогда убитыми ею древлянами попросту бы исчез.

Реальная Ольга сознательно приняла крещение, она наверняка, готовилась к нему, изучила матчасть, молилась и каялась. Ей, крещёной, не могли являться души погубленных ранее людей, она уже очистилась, научилась за них молиться. Если на сцене души древлян являются, значит, предполагаемая Ольга в своё очищение не верила, следовательно, не верила и в Господа Христа, а значит – какая она святая? Очевидно, нам показывают кого-то совсем другого.

Допустим, Ольга была больна не только физически, но и психически (только к чему это показывать? с какой целью?), и перед смертью в безумии ей являлись призраки, – один раз можно это показать. Но не посвящать же этому всё сценическое время!

Я насчитала три попытки умирания Ольги. Одна из них мне даже понравилась: княгиня мечется по сцене под молитву «Отче наш», льющуюся из колонок. Но ведь и после этого Ольга не умерла! Дотянула до финала.

Языческие вставки я даже трогать не буду, сочтём словосочетание «Богородица Макошь» оговоркой уставшей актрисы. Латынь из уст ангелов в Константинополе, ладно, пусть. Режиссёр так видит.

Впечатлила сцена крещения, где Ольга (с лицом Жанны д’Арк в исполнении Чуриковой) словами через рот назидательно рассказывает, как важно для Руси, чтобы её правительница сейчас крестилась первой, потому что следом пойдут другие и ля-ля-ля…

Также оставим в покое лексику, которая даже не пыталась хоть как-то показать наличие древнерусской, тогда ведь сразу говорили на современном: «Мама!» – слышит зритель из уст Святослава. Вероятно, постановщики были уверены, что современные зрители не поймут слова «мати», опять же отношение к публике налицо.

Всё это могло бы работать при определённых допущениях. Но сейчас рассыпается как карточный домик. Просто потому, что нет стержня, на который бы нанизывался режиссёрский замысел. А почему нет стержня? Правильно, потому что нет заявленного христианства.

Вернёмся к древлянам. Главное условие крещения взрослого человека – покаяние, отречение от бесов. Прозвучал ли в сцене крещения вопрос «Отрекаешься?» Да, прозвучал. И Ольга ответила с вызовом (не с послушанием, с вызовом!), мол, отрекаюсь. Увидели ли мы это отречение через покаяние? Ни разу, ни перед одной смертью Ольги на сцене. Хороша святая. Покаяния ноль, бесов – сорок пять минут, и все изощрённые, с выдумкой.

И когда Ольга уговаривает сына креститься, возникает резонный вопрос: а для чего? У меня, у зрителя возникает этот вопрос. Конечно, Ольга словами через рот что-то сурово рассказывает о великом предназначении христианства и помощи в войнах, но кто ей верит? Никто. Она крестилась? Крестилась. Спаслась? Судя по всему, нет, не спаслась. Вон как корёжит всю дорогу.

И какая она святая после этого? Ответ очевиден: ни-ка-ка-я.

Я ведь не зря писала выше насчёт православия. Эта постановка сильно попахивает оскорблением чувств верующих. Говорят про равноапостольную, утверждают, что из благих побуждений, а показывают нераскаявшуюся истеричку с психотравмой и бесконечным ничем не подтверждённым словоблудием. Но в суде такое доказать трудно, это ведь не голые чресла на сцене.

И теперь мы подошли к главному.

А чего пытался добиться театр этой постановкой? Кроме зарплаты для всех участников. На сайте театра есть такая информация:

«Постановка исследует внутренний мир правительницы, цену её принятия христианства и непонимание со стороны сына Святослава».

То есть – вроде бы это конфликт отцов и детей, да? Расчёт, видимо, на подростков – не зря же постановка названа «театральным уроком».

Дальше задаётся такой вопрос: «Останется ли Великая княгиня в памяти потомков жестокой языческой волчицей или станет первой святой Руси?» – ответ нам известен. Станет святой.

То есть это по идее некое поучение детям о том, что без принятого Ольгой христианства не случилось бы великих русских побед (это, если не ошибаюсь, проговаривается опять же словами Ольги через рот). Конечно, Святослав должен был креститься. Но не послушался маму, и вот результат: из черепа сделали чашу, душа томится в аду. Дальнейшее мы знаем – Владимир, крещение Руси, избавление от язычества.

Что в итоге должны вынести дети из зрительного зала? На что расчёт? Какая сверхзадача? Напомню: речь о крещении и тема эта не развлекательно-балаганная, значит, должен быть конкретный вывод, а не просто посмеялись и вышли.

Я бы сказала, что конечная цель – крещение, воцерковление детей, подростков или как минимум воспитание у них хорошего отношения к церкви, а значит и воинству русскому.

Но ведь зритель уже на диалоге со Святославом согласился, что незачем! Раз Ольга не спаслась, то крещение бесполезно.

То есть опять происходит хитрая подмена понятий: призванное спасать крещение – не спасает. Креститься надо? Необязательно!

Бесконечное ля-ля-ля говорит об одном, а образы внушают другое – отвращение от церкви. А чья цель – отвратить от церкви, максимально замаскировавшись под добродетель? У нас в храме его называют Нечистый или Рогатый. Да, это Сатана. Враг Христа и рода человеческого.

Вот и подумайте, бесценные абаканские зрители, кому вы аплодируете стоя.

Что же насчёт дальнейшей отработки гранта, спросите меня?

На днях появился такой анонс:

«В центре сюжета новой постановки «Князь Владимир» переломный момент в жизни князя, определивший судьбу всей Руси. Зрители увидят не просто хрестоматийную историю Крещения, а глубокую психологическую драму. На сцене встретятся два Владимира: язычник – властный, амбициозный и требующий кровавых жертв своим идолам, и Креститель – смиренный, ослепший в Корсуни и мучимый призраками прошлого. В постановке исследуют цену, которую платит правитель за смену вектора истории…»

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных…